Отдел добровольного внимания

Этот очерк вырос из двух профессиональных дискуссий о «Прямом диалоге» — личном привлечении регулярных пожертвований. В одной спорили о свободе отказа и границах контакта, в другой — о цене привлечения, отвале доноров и репутационном риске. Имена и частные детали изменены. Из уважения к тем, кто это пережил, всё остальное рассказано так, как было на самом деле.

В здании бывшей сберкассы, между бюро находок и ремонтом ключей, открылся Отдел добровольного внимания. На стеклянной двери висела строгая табличка: «Гражданин имеет право не останавливаться». Ниже, меньшим шрифтом: «Для оформления неостановки обратитесь в окно № 4».

Окно № 4 работало с девяти до шести, кроме перерыва на обед и случаев массового проявления гражданской сознательности.

За стеклом сидела женщина с бейджем «старший инспектор по первичному согласию». Перед ней лежали три печати, стакан воды и листок с надписью: «Не задерживать более чем в пределах разумного». Предел разумного был указан в приложении к инструкции, но приложение временно находилось на согласовании.

Первым пришёл гражданин в пальто. Он хотел пройти мимо Отдела, но у входа его вежливо спросили, не найдёт ли он минуту для важного дела. Гражданин сказал, что спешит.

— Прекрасно, — оживилась инспектор. — Значит, вы прибыли к нам по ускоренной процедуре.

Она достала бланк.

— Это заявление об отказе от разговора. Здесь отметьте, отказываетесь ли вы окончательно, временно или с внутренним уважением к теме.

— Я ничего не хочу отмечать, — сказал гражданин.

— Ничего тоже отмечается, — объяснила инспектор. — В графе «вид участия» поставим «молчаливая заинтересованность».

Гражданин посмотрел на дверь.

— Мне надо идти.

— Никто вас не удерживает, — сказала инспектор с достоинством. — Мы только обязаны удостовериться, что ваше решение добровольно. Вот памятка о добровольности. Ознакомьтесь и распишитесь, что знакомиться с ней не желаете.

Из соседней комнаты вышел худой человек с планшетом. На его бейдже было написано: «специалист по ненавязчивому удержанию».

— Простите, — сказал он, — я случайно слышал. Гражданин, вы, кажется, уже поддерживаете какие-то хорошие дела?

— Не знаю, — ответил гражданин.

— Это очень перспективный ответ, — заметил специалист и сделал запись. — Неопределённая поддержка. В нашей практике она часто предшествует определённой.

Тут в коридоре появился молодой человек с папкой «Ранний отвал». Он сказал, что ошибочно получил распоряжение отчислить гражданина из числа потенциально добрых людей.

— Ни в коем случае, — возмутилась инспектор. — Он ещё не был числом.

— Тем более нельзя отчислять, — согласился молодой человек. — У нас и так недокомплект по неслучившимся сторонникам.

Гражданину предложили присесть на стул для свободных решений. Стул стоял прямо перед окошком и был привинчен к полу из соображений устойчивости процесса. На стене висели фотографии людей, которые когда-то тоже спешили, но потом получили письмо, пришли на встречу и стали постоянными друзьями учреждения. Под фотографиями значилось: «Не всякий отказ должен быть последним».

Гражданин снова встал.

— Я не хочу быть вашим потенциальным никем, — сказал он.

В кабинете наступила тишина. Инспектор осторожно положила ладонь на папку.

— Формулировка резкая, — признала она. — Но рабочая. Передадим в Комиссию по репутационному следу.

Комиссия заседала по четвергам. В неё входили начальник Отдела, специалист по ненавязчивому удержанию, бухгалтер и человек, которого приглашали на заседания как представителя общественности. Представитель общественности был очень занят и обычно подписывал протокол заранее.

На заседании долго спорили, что именно произошло. Бухгалтер считал, что гражданин ушёл без финансового результата. Специалист по удержанию возражал: финансового результата не было, зато был контакт. Начальник Отдела уточнил, что контакт нельзя считать полноценным, пока гражданин не объяснит, почему он отказывается от контакта. Тогда представитель общественности, уже поставивший подпись под протоколом, оказался в трудном положении.

— А если человек просто хочет пройти? — спросил он.

Его спросили, в каком смысле «просто».

Дискуссия затянулась. Сначала решили внести гражданина в резерв самостоятельных решений. Потом выяснилось, что слово «резерв» отдаёт складом и может быть неверно понято. Его заменили на «пул будущего доверия». Затем юрист заметил, что доверие нельзя называть будущим, потому что это обещание. Остановились на нейтральной формулировке: «Гражданин с незафиксированным отношением к добру».

В конце начальник прочитал итоговое решение:

Признать, что гражданин реализовал право на отказ в присутствии представителей учреждения. Рекомендовать считать контакт бережно завершённым. Дверь, через которую гражданин вышел, проверить на предмет недостаточной информированности.

Решение приняли единогласно.

На следующий день у двери поставили ещё одну табличку. На ней было написано: «Мы уважаем ваше “нет”». А под ней, совсем мелко: «Уточните, пожалуйста, какое именно».